Кыпчак против Мадьяра: как выборы в Венгрии повлияют на тюркский мир

Сегодня в Венгрии проходят выборы, которые предопределят дальнейший курс страны.

В преддверии выборов действующему премьер-министру Виктору Орбану, который на протяжении многих лет выстраивал прагматичные отношения с Россией (прежде всего в энергетике и экономике) оказывалась внешняя политическая поддержка и со стороны США. В частности, в его пользу публично высказались представители США, включая Дональда Трампа и его помощника и будущего преемника по партии Джей Ди Вэнса.

В то же время его главный соперник, Петер Мадьяр, воспринимается как более проевропейский кандидат и пользуется политической поддержкой со стороны Европейского союза и Великобритании, что отражает более широкий геополитический раскол вокруг будущего внешнеполитического курса Венгрии.

Вместе с тем сегодняшние выборы в Венгрии важны не только с точки зрения внутренней политики восточноевропейской страны, ее взаимоотношений с ЕС, США и России, но и взаимоотношений с тюркским миром. От их результатов будет зависеть дальнейший курс страны в данном направлении, ведь до сегодняшнего дня Будапешт являлся активным его участником.

во время визита в ноябре 2023 года в Астану, президент Казахстана Касым-Жомарт Токаев приветствовал премьер-министра Венгрии Виктора Орбана в резиденции «Акорда», назвав его кыпчаком по происхождению. Тогда Токаев отметил общие исторические корни, заявив, что венгерский лидер прибыл на «родину предков», подчеркивая связь между кыпчаками и венграми. Этот факт явно продемонстрировал тесные связи Венгрии с тюркским миром.

Несмотря на принадлежность венгров-мадьяров к финно-угорской языковой семье, их историческое развитие на протяжении веков было тесно связано с тюркскими кочевыми народами: до переселения в Карпатский бассейн в IX веке они длительное время взаимодействовали с тюрками, заимствуя элементы культуры, военного дела и образа жизни, а также впитывая степные традиции политической организации и мобильной военной стратегии. Эти контакты оставили заметный след в этнокультурной памяти и историческом самовосприятии венгров.

Сегодня эти исторические нарративы частично переосмысляются и используются в политико-культурной риторике. Так, в Венгрии нередко подчеркивается символическая связь со степным миром, а сами мадьяры в популярном дискурсе иногда называют себя «потомками Атиллы», имея в виду что Аттила -это фигура, олицетворяющая общее кочевое наследие и связь с евразийским пространством.

Тюркский вектор Венгрии при Орбане обрел новый смысл. Орбан продвигает концепцию «восточного открытия» (Eastern Opening), где Венгрия позиционируется себя не просто как страна с историческими и культурными связями с тюркским миром, но и как мост между Европой и Азией. На основе этой идеологической базы в практическом плане это нашло отражение и смысл в политическом балансе против давления ЕС.

С 2018 года Венгрия имеет статус наблюдателя в Организация тюркских государств, а уже в 2019 году в Будапеште открылось её представительство.

В 2025 году столица впервые приняла неформальный саммит Организация тюркских государств, где были подтверждены приоритеты углубления экономической интеграции, развития транспортных коридоров (включая Средний коридор) и расширения инвестиционного сотрудничества. По итогам встречи акцент был сделан на координации инфраструктурных проектов, энергетическом взаимодействии и укреплении институциональных связей между участниками.

Саммит ОТГ в Венгрии – был «вишенкой на торте» всех предыдущих усилий страны в рамках этой организации. Как было отмечено в итоговой декларации, Будапешт ранее в 2024 и 2025 годах несколько раз принимал важных гостей в рамках ОТГ. Так, в документе указаны 16-е заседание Совета старейшин, 2-е заседание Комитета по координации транспорта, онлайн-семинар по интеллектуальным транспортным системам в управлении дорогами, неформальная встреча глав таможенных администраций, 7-я встреча министров/глав учреждений, ответственных за дела диаспоры, неформальная встреча органов по защите конкуренции.

Значение Будапештского саммита заключалось не только в практических договорённостях, но и в символическом закреплении роли Венгрии как ключевого европейского партнёра тюркского мира: Будапешт фактически выступил площадкой, соединяющей ЕС и Евразию, что усилило его позиции как «моста» между двумя регионами и придало дополнительный импульс многовекторной внешней политике страны.

Орбан также был удостоен высшей награды тюркского мира, а Венгрия внесла $100 млн в Тюркский инвестиционный фонд. Будапешт активно использует свой статус наблюдателя в Организации тюркских государств для поиска альтернативных рынков и политической поддержки вне рамок ЕС.

Оппонент Орбана – Петер Мадьяр, бывший сторонник Орбана. Как отмечает Guardin, в детстве, когда Мадьяр рос в Будапеште, над его кроватью висел плакат с Виктором Орбаном – в то время ведущей фигурой в продемократическом движении страны.

Уникальный взлет Мадьяра же обусловлен его тесными связями с партией «Фидес» Орбана. Большую часть своей жизни он провел в кругах ее элиты. Среди его близких друзей был Гергели Гуляш, глава администрации Орбана, а в 2006 году Мадьяр женился на Юдит Варга, бывшем министре юстиции от партии «Фидес». Он работал венгерским дипломатом в Брюсселе и занимал высокие должности в государственных структурах.

После внутреннего политического скандала, приведшей к отставке Президента страны и министра юстиции -его уже бывшей жены, Мадьяр обрушился с критикой и публично разорвал отношения с командой Орбана.

Мадьяр возглавил «Тиса» (TISZA) в 2024 году, выбрав её в качестве платформы для участия в выборах в Европарламент и на данный момент он занимает пост председателя (президента) партии и является её главным лицом и «локомотивом» на политической арене Венгрии. Мадьяр позиционирует себя как умеренно-консервативного политика, выступающего за углубление европейской интеграции и системную борьбу с коррупцией.

Под его руководством «Тиса» стала ведущей оппозиционной силой, способной бросить вызов правящей партии «Фидес» Виктора Орбана. Вместе с тем, хотя многие по всей стране с энтузиазмом поддержали Мадьяра и его партию, часть его собственных избирателей продолжает относиться к нему со скептицизмом.

Несомненно, тюркские страны примут любое решение венгерского народа. Вместе с тем, учитывая, что именно при Орбане Венгрия последовательно позиционировала себя как часть тюркского мира, развивая сотрудничество с ОТГ, усиливая экономические связи и выступая своеобразным «проводником» интересов тюркских стран в Европе, возможная смена власти может означать заметную корректировку внешнеполитического курса. Речь, скорее, будет идти не о полном отказе от этого направления, а о снижении его политической значимости на фоне ожидаемого усиления евроцентричной линии и нормализации отношений с Европейским союзом.

Венгрия при Орбане играла заметную роль в продвижении, например азербайджанских интересов в Европейском союзе, выступая одним из немногих союзников Баку на европейской арене. Будапешт неоднократно оказывал политическую поддержку Азербайджану по чувствительным вопросам, включая блокирование общеевропейских заявлений по Карабаху в 2023 году, публичную поддержку Ильхама Алиева и участие венгерских компаний в восстановлении освобождённых территорий, что закрепило за Венгрией статус важного посредника и партнёра Баку в отношениях с Европой.

При Викторе Орбане тюркский вектор стал взаимовыгодным направлением внешней политики, где сочетаются экономические интересы, энергетическая безопасность и гуманитарные связи. По данным главы МИД Петер Сийярто, товарооборот с государствами ОТГ за последние 15 лет вырос более чем на 350% и превысил $5 млрд, что отражает не только рост торговли, но и углубление инвестиционного и инфраструктурного сотрудничества.

Для самой Венгрии участие в этом формате приносит конкретные дивиденды: диверсификацию энергетических поставок за счёт партнёрств с Турция, Азербайджан и Казахстан, расширение образовательных программ (тысячи студентов из тюркских стран обучаются в венгерских вузах), а также укрепление её роли как экономического и политического «моста» между Европой и Евразией. В свою очередь, страны тюркского мира получают доступ к европейским рынкам, инвестициям и институциональным возможностям ЕС через Будапешт, что делает это партнёрство не только прагматичным, но и стратегически взаимодополняющим.

Петер Мадьяр пока не делал чётких заявлений о будущем «тюркского вектора», что лишь усиливает неопределённость. Однако его общий курс, т.е. углубление европейской интеграции и отход от конфронтационной риторики, позволяет предположить, что сотрудничество с тюркскими государствами сохранится, но утратит статус геополитического приоритета и отойдёт на второй план, трансформировавшись в более прагматичное и экономически ориентированное направление внешней политики Будапешта. Так что ждем результатов.